Ясная Поляна

Кирилл Олегович — яснополянский экскурсовод — со знанием дела, за что ему большое спасибо, поведал нам, что основной доход Толстой получал от писательского труда, а не от деятельности имения.

Я не смог удержаться и спросил:

— Так сколько же денег зарабатывал Лев Николаевич (так звали Толстого) от своих произведений?

— «Анну Каренину» он продал по 500 рублей за лист. Учитывая количество листов, это огромные деньги для того времени.

Мысль о том, насколько большие это были деньги и что можно было на них купить, не давала мне покоя, поэтому я обратился в Гугл.

Выяснилось, труд писателя измерялся в авторских листах. Это порядка 20 книжных страниц. Так что, с учетом объема романа, Толстой получил за него 20 000 рублей. На эти деньги в то время можно было купить:

  • дом в Москве (12 000 ₽),
  • дубовую рощу в Рязани (5000 ₽),
  • дрожки с верхом (570 ₽),
  • бричку без рессор (300 ₽),
  • 1000 сигар разных фабрик (40 ₽),
  • 30 вольтеровских кресел красного дерева, обитых бараканом (600 ₽),
  • 5 шкафов для посуды (95 ₽),
  • 2 собольих палантина (800 ₽),
  • 10 пар опойковых сапожек (80 ₽),
  • 100 кожаных портфелей (330 ₽),
  • 60 стальных бритв (85 ₽),
  • 120 фарфоровых чашек (50 ₽),
  • 4 пуда стеариновых свечей (40 ₽),
  • 4 крупные дыни (10 ₽).¹

Неплохо, да? А вы думали, для чего я пишу весь этот бред блог?

По сравнению с этим, Лермонтов со своими 1 500 ₽ за «Героя нашего времени» был провинциальным нищебродом. К наследию Михаила Юрьевича (имя Лермонтова, если что) я еще вернусь.

Ясная Поляна — прекрасное место с плохой инфраструктурой и невыразительным сервисом. Вроде и пейзаж радует глаз, и воздух пьянит, и люди тут хорошие, не хуже, чем везде. Да только вот, то тут что-то криво, то там что-то косо, что от этих мелочей все впечатление портится. Земляные дорожки, маленькая парковка, трафик туристов, касса через форточку в сторожке, таблички на листах в файлах — словно ты не по государственному музею гуляешь, а вокруг сельпо, где продавщица «Ушла на обед».

Вся усадьба как могила Толстого. Понимаешь, что покоится тут великое, а стоит на краю оврага, вычурно скромно, как бы говоря, мол, все эти ваши дорожки каменные — это мирское, а мы выше этого. Поэтому извольте не роптать, заплатить 400 рублей и бахилы надеть.

Вспоминаю лермонтовские «Тарханы»: мощеные дорожки, клумбы, мосты, лодки и везде чистота и уют.

Таксист, с которым уезжал, — вдвшник в возрасте — возмущался:

— Такое знаковое место, со всей России сюда едут, столько иностранцев, а не могут два километра хорошей дороги от трассы до усадьбы сделать. Каждый раз, когда везу сюда кого-то, мне прямо стыдно за это.

Потом он с гордостью рассказывал, как немцы так и не взяли Тулу, и в честь этого по пути стоит стелла, но мне отчего-то все еще было стыдно за дорогу к Ясной Поляне.

Магия костюма

На Москву стремительно надвигается лето. Вчера утром было +9, а сегодня уже +13. Электрички и метро превратились в душегубки, а поездка в общественном транспорте, да еще и в костюме, стала страданием и мукой. Да и глассаж на ботинках оттопчут. Поэтому еду на работу в джинсах, футболке и кроссовках, а там переодеваюсь в рабочее. В костюм.
Если опустить детали, выглядит это так. Я захожу в офис, здороваюсь с коллегами. Жму руки. Переодеваюсь. Выхожу в офис и снова здороваюсь с теми же коллегами. Жму руки.
Стараюсь приходить пораньше, чтобы сводить с ума меньше людей.

В Греции всё есть

Это был уже второй или третий день на Миконосе. Утренняя синева и белизна солнечной Фиры резали глаза. Пожилые туристы с мыльницами наперевес заполняли улицы в поисках новых впечатлений, сувениров и фотографий. Кафе открывались и навязчиво зазывали к себе. Бутики раскладывали на витрины модное шмотье. Пахло едой, духами, роскошью, немного цветами и морем. На все это с некоторым равнодушием с невысокого крыльца смотрел я и коты. Так можно было описать любое утро в этом месте. Кроме этого.
Снизу зажурчало и вырвалось наружу из ливневой канализации. Запах дошел позже, а сначала на каменную мостовую потекли фекальные массы. Желто-бурая жидкость с фракциями разного размера, консистенции и цвета — от светло-серого до глубокого коричневого. Пока толпа поняла, что произошло, небольшую площадь затопило по щиколотку. Сандали полностью погрузились в эту жижу, льняные штаны потеряли былую белизну, улыбки сошли с лиц, и люди стали крича и морща носы в ужасе разбегаться, поднимая в воздух мириады брызг, в которых засияла радуга. Ладно, радугу я выдумал.
Когда все несчастные выбрались на сушу, в возникшей паузе продавец одного из бутиков поставил точку в этой драме, чем-то похожей на картину “Последний день Помпеи”:
— Welcome to beautiful life!

Бег, меняющий жизнь

Давно уже зрели мысли на эту тему и копились наблюдения, но не хватало яркого и претенциозного заголовка, который я нагло тиснул у проекта «Бегом по Золотому кольцу».

Эпизодически я бегал довольно давно, но на поток поставил это увлечение лишь в конце лета 2015-го. Вероятно, оно и не переросло бы во что-то большее, если бы однажды в сентябре того же года я не встретил в метро тех ребят — участников Московского марафона. Именно в тот момент я понял, что хочу вот также ехать домой в метро с медалью и ловить на себе восхищенные, изумленные и просто непонимающие взоры. И разумеется я хотел пробежать сам марафон. Не знаю, почему зависть считают плохим чувством, но та искра до сих пор горит во мне и гонит на пробежку. Хотя, мотивация со временем стала другой.

Бег стал отличной практикой для постановки целей и их достижении. Цели принесли с собой новые, хорошие кроссовки и прочую экипировку, а также внутреннюю дисциплину и контроль над собой. Я бросил курить, и три-четыре раза в неделю у меня была тренировка. В любую погоду.
Зимой я топтал дорожку вокруг пруда возле дома, а весной грунт вокруг футбольного поля. По выходным выбирался в Мекку московского бегового движения — Лужники. Еще года три назад бегуны в моих краях были редким видом и на них показывали пальцем и хихикали за спиной, посасывая пивко через затяжку на трибуне стадиона.
Время шло, дистанции росли, пульс снижался, а жизнь вокруг стала меняться. Пробегая в очередной раз мимо мирно побухиваюх граждан, я стал замечать, что им становится дискомфортно находится рядом. Они отводили глаза, а закуривали только после того, как ты пробежишь мимо. Может быть это мои домыслы, но мне кажется, им неприятно чувствовать себя говном. Например, видно, как неуютно телочкам со свисающим за пределы джинсов телом наблюдать за пробегающей мимо упругой попкой. Думаю, они понимают, куда в этот момент направлен взор угощающего их пивком паренька и в чью пользу сравнение. Как говорили древние, человек — мера всех вещей, и волей неволей мы смотрим на людей через призму сравнения с собой.

Со временем бегунов на дорожке стало больше, а алкашей на лавках меньше. И как подарок за терпение и труд на стадионе появилась хорошая беговая дорожка. Так бег немного изменил мир вокруг.

На 2016 год у меня была амбициозная для новичка цель. Это все забеги серии “Бегом по Золотому кольцу”. Причем, по-максимуму, — семь полумарафонов и марафон. В дальнейшем марафон пришлось заменить на половинку, а в качестве компенсации добавить еще два полумарафона.
Не буду углубляться в детали каждого забега. Попробую обобщить.
Беговое движение это отдельный мир. Мир, где все настоящее и все равны. Пусть кто-то бежит быстрее или медленнее, но ты понимаешь, что этот человек прошел тот же путь. Нельзя купить темп 4:30, и никакие связи не дадут тебе пульс 140. А значит тот парень или девушка независимо от своего положения такие же как ты. Эдакий клуб, место в котором можно получить только через труд. Собственно, эта атмосфера равенства и задает тон свободному и непринужденному общению.
Со временем схема “цель — план — мотивация” стала приносить плоды и в обычной жизни.

Диалоги с таксистами

Среди многих типов, на которые можно разделить таксистов, есть два особо важных, стоящих особняком, — разговорчивые и неразговорчивые. С последними все понятно, а вот с первыми все гораздо интереснее.
Если ехать далеко, то рано или поздно кроме всех его жизненных перипетий ты узнаешь, сколько прибыли он упускает, работая на арендованной машине. А он узнает, что ты работаешь в банке.
После этих слов в голове таксиста возникают два вопроса, которые он и озвучивает в том или ином порядке. Это топ-2 рейтинга вопросов любому банкиру.
«Дают ли в вашем банке кредиты?»,— обычно спрашивается в первую очередь, если машина в аренде, а у таксиста мечта купить свою. Второй вопрос — «Что будет с курсом доллара/евро?».
Самый же интересный и жизненный вопрос был от одного дагестанца. Он интересовался, как купить машину в кредит, если по шариату кредит запрещен. Вкратце рассказал ему про исламский банкинг (что вспомнил). Мол, банк покупает машину себе, а потом продает тебе в рассрочку дороже, но кто этим занимается в Москве не в курсе. Таксист был поражен простотой схемы и хитростью банкиров.
Но вернемся к нашему топу. Чаще всего, если не хочется углубляться в диалогах, то отмахиваюсь тем, что кредиты не даем, а по поводу курса у простого таксиста вообще не должна голова болеть. Если у него не валютная ипотека, конечно.
И тут в голову закралась идея, которую уже тяжело оттуда изжить. А почему бы не повлиять на общественное мнение? Сугубо из патриотических соображений. Теперь буду говорить таксистам какой-нибудь набор умных слов из словарика трейдеров — знаешь, волатильность на рынке высокая… доллар преодолел психологическую отметку n рублей… лично я бы продавал…
Представляете, какой вирусняк можно запустить по городу? Байка «Однажды вез одного банкира, и он сказал по-секрету…» выглядит сильно.

Самый счастливый день в жизни

Время стирает все, кроме воспоминаний о счастливых моментах. Можно сколько угодно заваливать этот святой источник памяти камнями жизненных проблем и песком рутины, но утоляющая жажду прекрасного влага, все равно просачивается наружу.
Осень — лучшее время для счастья. Вот ты после зимней спячки набираешь весенние обороты, рвешь на полном ходу в гору лета и, наконец, достигаешь вершины, прежде чем снова скатиться в снег и морозы. Это пик покоя — короткий отрезок теплого сентября.
Мы едем на старой Ниве по извилистой дороге сквозь осенний лес. Листья на деревьях уже готовы упасть, но словно ждут, чтобы мы насладились их последними днями и запечатлели их на негативах в своей памяти, чтобы в будущем любоваться на позитивы отпечатков. Мы молчали на заднем сидении, и она держала меня за руку. Солнце обдавало нас остатками тепла сквозь заднее стекло.
Это конная туристическая база в хвойном лесу. Здесь бурная, холодная и драматичная река и жаркая уютная баня. Здесь царит умиротворение. Сегодня здесь центр Вселенной.
Я выдыхаю все недавние проблемы и заботы и вдыхаю покой сосен.
Самый счастливый день в жизни.

Врач в электричке

Толпа внесла меня в тамбур электрички и прижала к противоположной двери.
— Уважаемый, поедемте ко мне на дачу. Выпьем коньяку, послушаем музыку…
Уважаемый что-то неразборчиво бурчал в ответ и выражал своим тоном недовольство.
Похоже, я немного пропустил завязку.
— Я врач, Михаил Николаевич Романов. Меня все знают.
Фамилия и имя изменены, так как настоящие я забыл.
Уважаемый не отвечал. Ситуация стала уже утомлять.
— Между прочим, заслуженный врач! — повысил ставку Михаил Николаевич, — ну поедемте же. Выпьем коньяку, закажем проституток.
Народ оживился. Мамы с детьми напряглись. В воздухе, которого и так не хватало, повисла интрига. Но уважаемый был крепким орешком.
— Соглашайтесь! Попьём дорогого конька, вызовем элитных проституток, — пошел ва-банк заслуженный врач.
Я почувствовал некоторую досаду от того, что тебе вроде бы и можно в Бельдяжки, но завтра утром нужно ехать в Санкт-Петербург.
— Эхельме кюхельме, — раздалось в углу в неожиданно повисшей паузе на непонятном языке.
— Вот не надо! — возмутился Михаил Николаевич, — Я понимаю по-таджикски.
— Я узбек. — ответил ему узбек.
— Слушай, узбек, поехали ко мне на дачу! Выпьем элитного коньяка, вызовем дорогих проституток, — с ноткой отчаяния Михаил Николаевич начал путаться в эпитетах.
Всё-таки, у нас страна поистине грандиозных возможностей, где простой узбек может поехать на дачу к заслуженному врачу и пить там коньяк с проститутками. С этой мыслью я был вынужден выйти из поезда, так и не узнав, чем закончилась история.

Как это было у меня

Прочитал на днях змечательную книгу Сергея Васильева «Как это было у меня. 90-е». Другой мир, который был у нас еще двадцать с небольшим лет назад.
Я начал в 2004, но даже это время сейчас представляется как каменный век. С трудом верится, что это было всего навсего 10 лет назад. В юрделах некоторых клиентов еще попадались заявления с просьбой принимать платежки от руки в связи с отсутствием печатной машинки, платежки на типографских бланках с пробитыми насквозь нулями и буквами «о» застревали в сканерах, а 10% отбраковки по сообщениям в Финмониторинг было неплохим показателем.
Но 90-е по рассказам старших товарищей это «ваще жесть» — деньги в сундуках, инкассация на жигулях…
У нас в деревне деньгами тогда сорил «СБС-Агро». И не смотря на какой-то сумасшедший трехзначный процент по кредитам, только ленивый не был фермером. Все фермерство большинства из них заключалось в том, чтобы купить технику, оформить землю и построить дом. Некоторые так ни разу и не выехали в поля, кто-то даже собрал один или два урожая. В начале 2000-х в строю остались единицы. Потом пришло время, когда стало дешевле покупать, и фермеры стали продавцами и грузоперевзчиками.
Банкинг до 90-х наблюдал глазами ребенка, так как много времени проводил у матери на работе. Это был какой-то стимпанк: телетайпы, счеты, пневмопочта, печатные машинки, массивные деревянные стойки и трафареты на стекле — КАССА. Там я впервые побывал в денежном хранилище, и, возможно, это повлияло на выбор профессии в будущем.

Муки технического прогресса

Сегодня впервые платил телефоном. Сначала опробовал технологию на бездушном автомате по продаже билетов на электричку. Сработало. Но как оно будет в настоящем магазине, где за кассой живой человек, а в спину дышат люди с йогуртами? Это было волнительное чувство. Что я отвечу кассиру, если он спросит «Наличными или картой?». Отвечу «Телефоном» — подумает «Вот придурок». Отвечу «Картой», а сам расплачусь телефоном. «Точно придурок», — подумает она. А если что-то не сработает? Люди с йогуртами в очереди подумают «Пфф…» и убедятся, что нет ничего лучше старых добрых билетов Банка России, а я подведу технический прогресс.
Но все прошло хорошо. Терминал принимает карты на автомате, а люди с йогуртами смотрели на меня как на гостя из будущего. Используйте современные технологии и не ссыте.

Торт

Угостили меня тортом. Вкусный, необычный. Раньше я такого не пробовал. Местами шоколадный. И хотя это его не портит, я бы предпочел без. Обидно, конечно, что он достался мне не целиком. С других краев вроде как крема побольше и все розочки там.Хотя вишенку кто-то уже съел. Но и мой кусок вроде ничего. Уж точно лучше, чем ничего. Однако, даже вкуснейшие торты однажды заканчиваются. А его маленькая часть так еще быстрее. И эта мысль больше не покидает меня и не дает им наслаждаться. С каждым укусом, с каждой ложкой приходит осознание, что скоро всё. И вот, когда остаются последние крохи, я вместо сладости торта чувствую лишь горечь утраты. Вместо того, чтобы смаковать нежный крем и сочные коржи, облизывать ложку и сахарную пудру с губ, я зол на торт и угнетен конечностью его бытия до такой степени, что думаю, лучше бы я его вообще не ел. Тогда бы он пропал. Или его съел кто-то другой. Утрата неизбежна. А я бы так и не попробовал.